В Екатеринбурге рассматривается дело, вызвавшее широкий общественный резонанс. Уроженка Сургута пытается через суд добиться права провести экстракорпоральное оплодотворение с использованием замороженной спермы своего гражданского мужа, погибшего во время специальной военной операции. Вопрос о возможности посмертного применения репродуктивного материала оказался на стыке права, медицины и этики.


История пары началась несколько лет назад. Несмотря на то, что их разделяло расстояние — она жила в Сургуте, он в Подмосковье, — пара решила создать семью и с 2020 года проживала в гражданском браке. Долгое время у них не получалось завести ребёнка: врачи поставили женщине диагноз «трубное бесплодие». В 2024 году супруги обратились за медицинской помощью и летом прошли первую попытку ЭКО, которая не принесла результата.

После этого они решили продолжить лечение в Екатеринбурге. Мужчина, понимая риски, связанные со службой, заморозил свой биоматериал в Клиническом институте репродуктивной медицины и подписал доверенность, дающую избраннице право распоряжаться материалом в случае его смерти. Все документы, включая согласия на проведение процедур, были оформлены заранее и действовали до 2028 года.

Однако в июне 2025 года планы супругов прервала трагедия: мужчина погиб в боевых действиях в Луганской Народной Республике. После похорон женщина обратилась в клинику с просьбой провести ЭКО, но получила отказ. Медучреждение сослалось на отсутствие юридически достаточного согласия самого мужчины на перенос эмбриона, ведь российское законодательство пока не содержит чётких норм о постмортальном использовании репродуктивного материала.

Ситуация осложнилась бюрократическими барьерами, хотя родители погибшего поддержали женщину и официально разрешили использование биоматериала сына. Сама она ссылается на постановление Конституционного суда, где отмечается, что при жизни данное согласие даёт женщине право на использование эмбрионов или половых клеток супруга в рамках вспомогательных репродуктивных технологий.

По словам её юриста Юлии Липинской, для женщины это не только медицинская необходимость, но и возможность сохранить память о близком человеке и исполнить общее желание — стать родителями. Сейчас она продолжает оплачивать хранение материала, тратя на это около 15 тысяч рублей в год, и надеется, что суд примет решение в её пользу.