Ключевая политическая ставка, сделанная президентом США Дональдом Трампом, оказалась под давлением на фоне резкого подорожания энергоносителей для бизнеса и домохозяйств. Рост цен ставит под вопрос не только позицию самого Трампа, но и реализацию масштабных инициатив, включая американский проект в сфере искусственного интеллекта.

Стоимость природного газа в США уверенно идет вверх. За двенадцать месяцев оптовые цены на хабе Henry Hub увеличились более чем на 70% и в начале декабря закрепились около отметки 5,3 доллара за миллион британских тепловых единиц — это самый высокий уровень со времен энергетического кризиса конца 2022 года. Официальная статистика фиксирует рост индекса цен на коммунальный газ для населения на 11,7% за год, на электроэнергию — на 5,1%.

Эти цифры ощущаются не в отчетах, а в платежках. В отопительный сезон средние расходы семей на газ выросли на сотни долларов по сравнению с несколькими годами ранее. Электроэнергия также дорожает, несмотря на снижение мировых цен на нефть и бензин. Для Дональда Трампа ситуация приобретает политически уязвимый характер.

Во время избирательной кампании Трамп опирался на два ключевых тезиса, которые со временем вошли в противоречие. Первый — снижение стоимости жизни для «обычных американцев», прежде всего через доступное автомобильное топливо. Второй — активная поддержка нефтегазовой отрасли, укрепление «энергетического превосходства США» за счет сланцевой добычи и расширения экспорта.

В практическом смысле дешевый бензин важен для сельских и пригородных избирателей, которые ежедневно преодолевают большие расстояния и традиционно голосуют за республиканцев. Высокие мировые цены на нефть и газ, а также экспорт, выгодны корпорациям и добывающим регионам, которые также в основном относятся к «красным» штатам.

После возвращения в Белый дом Трамп оперативно изменил курс энергетической политики. Он отменил введенную при Джо Байдене паузу на выдачу разрешений на экспорт СПГ в страны без соглашений о свободной торговле, ускорил согласование четырех новых СПГ-терминалов и расширение действующих мощностей на побережье Мексиканского залива. Экспорт СПГ стал одним из ключевых элементов энергетической дипломатии с Европой, которая после отказа от российского газа нарастила закупки американского топлива.

В октябре 2025 года США первыми в мире превысили показатель в 10 млн тонн СПГ, экспортированных за месяц. За первые десять месяцев года поставки выросли примерно на 25% в годовом выражении. Для газовой отрасли это означает рекордную загрузку терминалов, рост доходов и долгосрочные контракты с Европой и Азией. Для внутреннего рынка эффект оказался иным.

В США природный газ играет сразу несколько ролей: он используется для отопления, особенно на Севере и Среднем Западе, обеспечивает около 40% всей выработки электроэнергии и служит сырьем для химической и энергоемкой промышленности. Запуск каждого нового экспортного СПГ-терминала увеличивает внутренний спрос, поскольку мощности требуют постоянных объемов газа. При отставании добычи цены на Henry Hub растут, вслед за ними увеличиваются розничные тарифы на газ и стоимость электроэнергии с газовых ТЭС.

По оценке Financial Times, за год оптовые цены на газ в США превысили рост в 70% и достигли около 5,3 доллара за MMBtu. Данные по индексу потребительских цен, опубликованные в октябре, показывают увеличение тарифов на коммунальный газ на 11,7% и на электроэнергию на 5,1% за 12 месяцев к сентябрю 2025 года.

Аналитики EIA прогнозируют рекордное потребление газа в 2025 году — 91,4 млрд кубических футов в сутки. Основной вклад в рост вносит население и коммерческий сектор, тогда как экспорт продолжает расширяться. Чем выше объемы поставок за рубеж и меньше остатки для закачки в хранилища, тем чувствительнее рынок к холодной погоде и тем выше ценовое давление внутри страны.

Рост тарифов по-разному отражается на регионах. Наибольшая нагрузка на семейные бюджеты фиксируется в северо-восточных и прибрежных демократических штатах — Массачусетсе, Род-Айленде, Коннектикуте, Нью-Йорке, Нью-Джерси, Мэне, Вермонте и Нью-Гэмпшире. Здесь холодный климат, высокая доля газового и электрического отопления и дорогие тарифы. Если рассматривать только цену газа, лидируют многие южные республиканские штаты — Джорджия, Оклахома, Арканзас, Техас, Миссури, Кентукки и Западная Виргиния, однако из-за более мягкого климата и меньшего потребления эффект для домохозяйств там слабее.

Для промышленности дисбаланс выражен еще сильнее. Самые высокие цены на газ и электроэнергию отмечаются в демократических индустриальных и прибрежных штатах, включая Калифорнию, Нью-Йорк, Массачусетс, Иллинойс, Пенсильванию и Мичиган. Более дешевые энергоресурсы для бизнеса сохраняются в Техасе, Оклахоме, Луизиане и ряде южных и горных штатов, что повышает их инвестиционную привлекательность для энергоемких отраслей.

Существует и территориальный разлом. Для жителей малых городов и сельской местности ключевым индикатором остается цена бензина и дизеля. В крупных агломерациях и многоквартирных домах основное значение имеют тарифы на газ и электричество — отопление, горячая вода и кондиционирование. Бензин критичен для республиканского электората, тогда как коммунальные счета сильнее бьют по городским слоям, где преобладают сторонники демократов.

Дополнительное давление формируют инициативы самого Трампа. В конце ноября он подписал указ о запуске Genesis Mission — масштабной национальной программы по внедрению искусственного интеллекта в науку, которую в Белом доме сравнивают с Манхэттенским проектом. Проект предполагает создание платформы «ИИ-ученого», доступ к суперкомпьютерам и крупным научным массивам данных для университетов и корпораций, а также ускорение исследований в энергетике, медицине и обороне.

Реализация этих задач требует значительных вычислительных мощностей, строительства новых дата-центров и подстанций. EIA и операторы энергосетей уже прогнозируют рекордный рост потребления электроэнергии, особенно в Техасе (ERCOT) и на восточном побережье (PJM), где сосредотачиваются дата-центры для ИИ и криптовалют. Параллельно увеличивается спрос со стороны оборонной промышленности, процессов электрификации и внедрения электротранспорта и тепловых насосов.

При этом строительство газовой электростанции даже в оптимальных условиях занимает 5–7 лет, а крупные ГЭС и АЭС требуют еще больше времени. Электроэнергия для проектов Genesis и новых дата-центров понадобится уже в ближайшие два–три года, что усиливает ценовое давление на рынок.