Осенью 2014 года в семье Королевых из Алтайского края начался настоящий кошмар. Трехлетний мальчик вдруг начал хромать — то на одну ногу, то на другую. Он стал вялым, ночами сильно потел, перестал регулярно ходить в туалет, держалась температура.
Родители обратились к врачам, но слышали, что ребенок якобы притворяется, чтобы не идти в садик. Как позже рассказала мама Наталья, проблем с детсадом у сына никогда не было — он ходил туда с удовольствием, пишет «КП — Новосибирск».
Годами диагноз поставить не удавалось. Анализы не выявляли явных нарушений: уровень лейкоцитов, хоть и снижался, оставался в пределах нормы. Когда мальчик почти перестал ходить, врачи заподозрили проблему в пятке и готовились к операции. Накануне вмешательства, 29 декабря, взяли новые анализы — и показатели резко ухудшились: лейкоциты, тромбоциты и гемоглобин упали до критических значений. Ребенка срочно перевели к онкологам.
30 декабря трехлетнему малышу поставили диагноз острый лимфобластный лейкоз. Новый год он встречал вместе с мамой в больничной палате. Сестра мальчика, 16-летняя тогда, призналась: семья никогда не сталкивалась с онкологией, диагноз стал громом среди ясного неба.
Лечение длилось восемь месяцев: два курса химиотерапии, лучевая терапия, затем длительный прием таблеток. В больнице создали условия, чтобы отвлекать детей: игровая комната, волонтеры с подарками, кукольные театры, мастер-классы. Мама старалась держаться, не плакать при сыне, радоваться каждому даже маленькому успеху. Иногда это удавалось, иногда нет. Тяжелее всего было увидеть смерть другого ребенка в отделении.
После выписки предстояла полтора года поддерживающей терапии дома. Иммунитет был практически нулевой: сначала нельзя было выходить на улицу, гостей встречали с душем и сменой одежды, в комнате работала ультрафиолетовая лампа. Позже разрешили прогулки вечерами, когда мало людей, и только в медицинской маске.
Основную нагрузку по дому и моральную поддержку взяла на себя 16-летняя сестра. Она училась, сдавала ОГЭ, старалась быть опорой для родителей. В школе возникали проблемы с одноклассниками, но девочка справлялась сама.
Когда основной этап лечения закончился, мать решила не изолировать сына от мира. Несмотря на инвалидность, установленную на первые пять лет после ремиссии, она убедила врачей отпустить ребенка в садик, а позже — в обычную школу. С 7 до 9 лет мальчик занимался рукопашным боем, потом увлекся робототехникой, а сейчас, в 14 лет, серьезно занимается программированием и планирует связать с этим будущее.
Сегодня семья вспоминает этот период с благодарностью к врачам, родственникам и друзьям, которые помогли им пройти через испытание.
