Горные реки Пиренеев веками переносили мельчайшие частицы золота, размывая древние месторождения и откладывая их в руслах, ущельях и на террасах. О наличии золота знали местные жители, о нём упоминали римские авторы, а средневековые исламские источники высоко оценивали золото реки Сегре. При этом долго оставался открытым вопрос о масштабной добыче золота в высокогорье в эпоху Римской империи.
Ответ на него дали исследователи из Университета Ла-Коруньи и Автономного университета Барселоны. Учёные подтвердили факт римской добычи россыпного золота в районе Лес-Гийетерес-дАль в Серданье (Жирона, Восточные Пиренеи). Анализ отложений внутри древнего гидравлического резервуара показал, что система работала в римский период и прекратила функционировать, вероятно, в конце II — начале III века нашей эры.
Лес-Гийетер-дАль расположен на северо-востоке долины Серданья — высокогорной котловины Каталонии, окружённой вершинами около 2900 метров. Современный рельеф здесь включает овраги, обнажённые глинистые и мергелевые породы и искусственно сформированные выемки, не совпадающие с естественным уклоном местности.
Для археологов эти формы оказались не случайными. Они напоминали гидротехнические структуры римской открытой добычи золота. Часть представляла собой узкие траншеи типа шантьер-равинов, другие — более крупные участки разработки, включая шантьер-цирк диаметром около 300 метров. В таких системах использовался направленный поток воды, который размывал золотоносные аллювиальные отложения и освобождал мелкие частицы золота.
По масштабам объект уступает крупным римским разработкам вроде Лас-Медулас, однако Лес-Гийетерс также представляет собой искусственно преобразованный ландшафт. По оценкам исследователей, здесь перемещено около 2 миллионов кубических метров грунта.
Основная сложность заключалась в датировке. Морфология указывала на римскую гидравлическую добычу, но требовалось прямое подтверждение. Археологические находки оказались ограниченными и включали лишь отдельные фрагменты керамики из погребённого водохранилища.
Раскопки 2010–2012 годов, а также 2019 и 2022 годов выявили элементы системы водорегулирования. Ров шириной около 4,5 метра и глубиной 1,5 метра сочетался с плотиной из каменных блоков до 50–60 сантиметров. Стены укреплялись более мелкими камнями.
Дно резервуара повторяло уклон склона. В период работы вода накапливалась, направлялась и сбрасывалась, размывая золотоносные слои. После прекращения эксплуатации в спокойной воде начали оседать мелкие частицы, сформировавшие архив отложений.
Для датирования использовался метод оптически стимулированной люминесценции (OSL). Он фиксирует момент последнего воздействия солнечного света на кварцевые зерна до их захоронения. После этого минералы накапливают естественное излучение, которое позволяет определить время формирования слоя.
Метод оказался ключевым, поскольку органические остатки для радиоуглеродного анализа отсутствовали. Две пробы из нижних слоёв водохранилища на глубине 1,6 и 1,8 метра показали временные диапазоны от конца I до начала V века нашей эры, а также римские и постримские хронологические рамки. Сопоставление с археологическими данными позволило отнести завершение работы системы к концу II — началу III века.
Это указывает не на старт добычи, а на момент прекращения эксплуатации и начала накопления отложений. Таким образом, данные OSL фиксируют завершение римской горной деятельности.
Значение находки усиливается её расположением рядом с Юлией-Либикой — единственным римским городом Пиренеев, упомянутым в источниках. Он, вероятно, выполнял административные функции контроля ресурсов региона.
Плиний Старший и Марциал связывали этот район с золотом. Археологические данные дополняют картину: в Эль-Кастельот-де-Больвир обнаружена металлургическая мастерская, а в Пла-де-Пратс найден золотой браслет весом 23 грамма.
Новые датировки позволяют связать разрозненные свидетельства в единую последовательность. Римская инженерия, как показывают данные, включала не только знание о золоте, но и создание системы его добычи.
Исследование также затрагивает вопрос упадка Юлии-Либики. Археологи фиксируют заброшенность части городской застройки в конце II — начале III века, что совпадает по времени с прекращением работы шахт. Прямой причинной связи не установлено, однако совпадение временных рамок заметно.
Гидравлическая добыча требовала организованной рабочей силы, инженерных знаний и контроля водной инфраструктуры. При ослаблении городского центра поддержание таких систем становилось затруднительным.
Лес-Гийетер-дАль сохранил не артефакты, а следы деятельности — отложения, рельеф и следы переработки воды, с помощью которых почти через 1700 лет удалось определить возраст римских шахт.
